Рейтинг
+10.00
avatar

Пристанище писателей

Подробнее ↓
Ну что ж, ещё одно творение представляю бункеру. Ещё один ненужный фанф по умирающему фандому внутри умирающего фандома. Запощенный на… а впрочем, не важно. Всё равно никто это не прочитает.

ЧитатьМы сидели в окопах, ожидая сигнала к атаке. Кто-то в последний раз проверял оружие, кто-то курил, многие болтали друг с другом на извечные темы вроде кобылок, а некоторые молились. Неудивительно, что в этом кошмаре вера в божественное происхождение принцесс проявилась открыто. Небо медленно розовело, обозначая приближение восхода солнца, и впервые за долгое время я мог видеть звёзды во всём их великолепии: части пегасов имели привычку затягивать поля боя сплошным облачным покрывалом, сохраняя таким способом свои манёвры в секрете. Но только не в этот день — сегодня нам нужен был ветер.

Пятнадцать лет назад империя зебр объявила войну Эквестрии, но большую часть этого времени не происходило почти ничего. Армии стояли друг напротив друга, не решаясь идти в наступление и не понимая необходимости в нём, пока бесчисленные шпионы играли в свои игры в тылу. Но однажды… всё изменилось. Теракт в Каньоне Полумесяца окончательно открыл глаза нам всем и подкинул щедрую порцию угля в топку войны. Теперь мы ненавидели своих врагов всем сердцем, и сами они стремились оправдать это чувство. Одно за другим создавались новые, более безжалостные и разрушительные орудия истребления, и вот вслед за магическим оружием и колоссальными боевыми машинами появились они.

Духи. Дьяволы — это слово зебры выкрикивали когда вслед за ними бежали в атаку. Никто во всей Эквестрии не знал, что это такое. Пропаганда пыталась скрыть их существование, но слухи были неудержимы. Они расползались по всей нашей армии, преувеличенные, неточные и от того ещё более пугающие. Роботы? Солдаты в силовой броне? Или какая-то безумная смесь одного и второго на заре технической революции наречённая киборгом? Кто мог сказать, если пережить одну встречу с этим было просто удачей, не говоря уже о том чтобы описать.

Нет. Сегодня, когда мы покинем траншеи, на другой стороне поля все уже будут мертвы. Вечером офицерам объявили, что сначала на полосатых выпустят яд — впервые за всю войну сравнимый с Литтлхорнским, которого испугались даже они сами. От него не будет защиты. Не выдержат ни магические доспехи, ни техника, ни бункеры. И даже боги погибнут в этом тумане, как заверял нас полковник. Поэтому только когда пегасы унесут ядовитое облако на километры вглубь позиций врага, пехота сможет атаковать. Я невольно оскалился, подумав об этом как об особенном акте мести. Но вдруг ничего не произойдёт? Вдруг там, на позициях артиллерии, все уже мертвы? Или их убивают прямо сейчас, скрывая звук бойни своим колдовством. Даже обычные ассасины в плащах-невидимках способны на это.

Я усердно выкидывал эти мысли из головы, а рассвет тем временем горел всё ярче. Миномёт разорвал его тишину, отправив первый снаряд на позиции зебр. За ним последовали другие, и наполненные отравой баллоны уносились в отступающие сумерки. Через несколько минут до моих ушей донёсся далёкий раскат грома, означавший, что эстафету перехватили пушки. Всё было в порядке. Время пришло.

С первыми звуками гимна, дополняющими симфонию канонады, я встал на дыбы, поднимая взвод в атаку. Тяжеловесные Стальные Рейнджеры взобрались наверх первыми, и десятки простых пехотницев толпились позади них. Каждый отдельный солдат исчезал, уступая место единому фронту, несущемуся вперёд в стремлении снести всё на своём пути, и этим чувством единства мы побеждали свой страх. Мы покидали окопы, толпясь у лестниц и выпихивая наверх один другого. Впереди рвались снаряды и оседал последний туман, а мы уже бежали по полю вслед за редкой цепью стальных рейнджеров, примкнув штыки на манер копий и едва не срываясь в галоп. “Ураааа” перекатывалось по всему фронту насколько хватало слуха, ещё сильнее подстёгивая в безрассудном забеге к смерти и славе.

Только достигнув проволоки я понял, что по нам никто не стреляет. Выработанный за годы службы рефлекс заставил меня вжаться в землю, но редкие выстрелы щёлкали где-то далеко. Выстроившись за спиной бронированного великана и пригнув головы, мы осторожно пробирались через железные лозы по его следам. Тяжёлая пехота легко топтала и разрывала проволоку там, где этого не сделали снаряды, прокладывая остальным путь и служа щитом. Отсутствие огня начинало пугать не меньше самого обстрела: что если это какая-то засада, и они ждут нас там, выдержав обстрел и зная о нашей самоуверенности? Нет, там просто никого не осталось. Нельзя думать об этом, нужно просто идти вперёд и узнать.

Мы, вновь растянувшись в цепь, приближались к пустующим траншеям, единороги готовили свои гранаты. И только сейчас мы увидели легионеров. Их тела были разорваны осколками, а шерсть почернела от яда и копоти. Все они были мертвы… и они поднимались один за другим, с выражением тупой злобы на лицах.

Отвага испарилась в один момент при виде этого безумия. Словно испуганные жеребята в ночь кошмаров, мы побежали назад, не разбирая дороги и путаясь в проволоке, спотыкаясь и падая под огнём живых мертвецов. Они наступали, хрипя проклятия на своём языке, почти как делали это при жизни. И следом в глубине форта восстала из мёртвых артиллерия. Снаряды рвались тут и там, сея ещё больше хаоса и паники среди одичавшего стада, в которое превратились совсем недавно забывшие страх солдаты.

Взрыв прогремел совсем рядом, осыпав меня землёй. Оглушённый и ослеплённый, я упал на бок и ударился обо что-то головой. Поле боя, в миг заполнившееся дымом и пылью, плыло перед глазами и качалось словно море. В ушах звенело, а ноги отказывались идти дальше. Сил хватило только на то, чтобы обернуться, когда что-то нависло надо мной.

Оно разглядывало меня пустотой глазных прорезей своей маски. Кожаный капюшон скрывал шею и голову, скреплённый брошью в виде красного глаза, а полы этой изорванной в клочья накидки свободно колыхались на ветру, похожие на когтистые лапы. Серая шкура была полностью лишена шерсти, а грудь представляла собой огромную открытую рану: я мог видеть розовую мешанину внутренностей в обрамлении сломанных рёбер. Это чудовище стояло на двух ногах, опираясь на посох из чьих-то огромных костей… нет, это не посох. Это коса. Не ненависть к нам помогла им подняться в атаку — сама смерть вступила в войну на стороне зебр! Она тянула ко мне свою тощую ногу, пока я завороженно смотрел в пустые глазницы. Одно лёгкое движение копыта, словно смахивающее пыль с моей формы — и мир померк, выстрелы и стоны раненых унеслись прочь. Война закончилась.
Ну что же, вот и первая моя попытка натворить что-нибудь текстом после давней школоло-графомании. Небольшая зарисовочка на тему весьма далёкую от обычных для сеттинга и с большой дозой головопушки.

Читать в гугле

Читать здесьНад великим городом зебр остро и холодно сияли звёзды в синей пустоте ночи. И в этот темнейший час перед рассветом Роум отвечал им своими огнями, озарявшими мрамор и золото. Его триумф бросал вызов неведомому потустороннему злу, и тысячи зебр не спали в эту ночь чтобы увидеть своих героев во всём их великолепии.

Этот свет, эти фанфары и лепестки роз на дороге были предназначены не бесчисленным легионам и не ревущим машинам. Не в их честь сегодня пелся величественный гимн, призывавший на защиту страны.

Война изменилась. Она началась маленькой и победоносной, движимая жаждой богатств чужой земли и иллюзией слабости её народа, но спустя многие годы из череды вялых бессмысленных стычек превратилась в священную битву за выживание всех зебр. Битву, в которой сыновья мстили за погибших в первом походе отцов.

И вот, на высокой трибуне главной площади Роума стояли они. Великий цезарь в окружении сената, консулы и проконсулы, легаты, учёные-медиумы и богатейшие из купцов Корпус Империалис — все те, кто называли себя Окара, и чей талант властью алхимии был поставлен выше уродства старости и вне страха забвения. В эту ночь они вновь приветствовали в семье народов своей империи тех, от кого когда-то отреклись.

Им, с высот культуры мысли и знания, зловещая мощь неведомой тьмы виделась угрожающей неизвестностью — силой, которую стоило допустить к существованию и принять в расчёт, но не было того суеверного ужаса, который много веков назад пропитал всех простых смертных. Зебры верили. Они хотели верить, и маховик взаимного ожесточения, раскручиваемый пропагандой враждебного государства, уже было не под силу остановить кучке мыслителей в белых тогах. Единственное, что полностью оставалось в их власти — маленький чемоданчик на боку Цезаря, ключ к началу плана слишком безумного, чтобы когда-нибудь быть исполненным.

Кем были несколько сотен смельчаков перед лицом миллионных армий государств-колоссов? Лишь песчинкой в жерновах их военных машин, едва ли способной повлиять на исход великой войны. Кем были слабые боги земли, вскормленные молитвами смертных, перед вселенским ужасом мрачного безумия звёзд? Старыми сказками, призраками, бессильным воспоминанием о самих себе. Но всё же они явились на зов войны своего народа, ответили на отчаянные призывы молящих о спасении душ.

Все самые тайные, запретные, опасные знания сошлись под одним началом чтобы явить миру средоточие того, что Эквестрии не под силу обратить себе на службу, что невозможно понять ограниченному уму пони. И, наконец, итоги многих трудов и многих жертв явились Роуму во всём своём великолепии — не смертные солдаты и не бездушные роботы, а нечто совсем иное. Сияющие булатной кожей золочёные идолы, священные воины, которым было предначертано закончить этот кошмар.

И зебры поверили. Они хотели верить. Не один год наречённые Дэви сражались среди них, поднимая в бой легионы и вселяя ужас в сердца врагов. Не один год они усердно служили империи, доказывая верность Окара. И теперь эти рыцари меча и винтовки по праву праздновали триумф, представ перед светлейшими ликами на глазах всей страны, чтобы утром с высокого благословения отправиться в новый поход и совершить последний рывок к победе.

Те, кто заполонил улицы города, видели в этом параде торжество старых традиций — особых в каждой провинции и даже деревне, но вместе с тем парадоксально объединяющих в безумном смешении верований, рождённом вековыми союзами. Но для тех немногих, кто был посвящён во все тайны самых отчаянных проектов спасения империи, смысл совершавшегося был совсем иным.

Рождённые в смуте и усобице восстания Акофены, Окара выучили урок и не собирались повторять ошибок второго правления. Каждой должности в науке и власти предшествовало испытание остроты ума и верности взглядов. Преторианцы с тех пор служили династиями, у которых преданность была в крови, а ритуал посвящения целителей крепко внушал отвращение к яду. Но сейчас владыки зебр впустили в цепь своей верной стражи силу, которую связывало лишь данное слово и написанный кодекс. Под блестящими живыми оболочками скрывался опаснейший секрет великой войны, ибо вдохновители легионов несли на себе неизгладимую печать проклятого пространства ночи — свидетельство вселенского злодеяния более явное, чем полумифический тиран-пони из далёкой страны. Но разве могла остаться почва под этим дремучим страхом после стольких подвигов?

Гимн затих, подойдя к своему естественному финалу, когда последние Дэви сошли с колесниц. Под сменивший музыку барабанный салют Цезарь медленно вышел вперёд, готовясь исполнить то, ради чего он собрал всех здесь в эту ночь.

Р-рок!
Р-рок!
Р-рок!
Р-рок!

Ничто кроме этих ударов не нарушало более тишину, и тревожное предчувствие охватывало собравшихся, неуловимо превращаясь в леденящий ужас. Преторианцы застыли все как один с комом в горле, не в силах пошевелиться или произнести хоть слово, когда с последним ударом звёзды назвали свой приговор. И грянул гром.

Треск выстрела разорвал затвердевший воздух, а следом за ним шквал огня обрушился на хозяев зебринской земли. В мгновение ока пала магическая защита, и началась резня. Роскошное наградное оружие обратилось против тех, кто сотворил его и вложил в копыта собственных палачей. Аристократы и их телохранители падали один за другим, пронзённые пулями, рассечённые клинками и постоянно теснимые паникующими собратьями.

Цезарь смотрел на это словно во сне, где время текло во много раз медленнее. Он почувствовал, как упал, когда кто-то толкнул его, и, падая, заворожённо смотрел на небо. Мириады огней горели ярче чем когда-либо, заливая всё нездешним голубым светом. Этот свет неслышно шептал, вселяя в сердце пустоту подобную порождавшей его. “Мы неизбежны” — говорили голоса бездны.

Окара мнили себя мудрыми и величественными. Они стремились к вечности и познанию, и в стремлении этом, в ослепляющей гордости они отрицали всё то, что не могли признать непостижимым и неподвластным. Но это знание оказалось сильнее их веры, и теперь их империи суждено было погибнуть.

Среди гор тел и потоков крови нечистые духи носились по трибуне, желая принести новые жертвы своим истинным повелителям. Более не священные заступники зебр, о нет — машины-убийцы без лиц и имён, без страха и жалости. И в этом хаосе всеми забытый правитель увидел свой маленький чемоданчик. Он протянул копыто и открыл его. Слова тайного заклинания исчезали на фоне криков боли и ужаса, но голубые огни загорались один за другим, принимая ключ к последнему плану. Где-то далеко на островах взревели сирены, и ничего ещё не знающие солдаты приготовились погубить миллионы врагов.

Ему словно позволили это. Словно забыли о нём чтобы обе страны погрузились в хаос магического огня. Но цезарю было всё равно. Он сделал что мог, и с трудом поднимался на ноги, пока чудовища окружали его. Одно из них вышло вперёд, неся на спине ритуальный топор… Императору надлежало умереть стоя.

Автор:Legion2709
Редактор Murlestia
Жанры:[Драма][Романтика]
Рейтинг — PG-13
Аннотация:Действие происходит во временной ветке войны с Кристальной Империей. История ведется от лица Рэинбоу Дэш, которая после войны приезжает жить в Понивиль, что бы начать жизнь заново.
Статус: не завершен
Глава 7 Читать на:
Гугл Док
stories.everypony.ru
stories.andreymal.org
Фикбук

Глава 8Читать на:
Гугл Док
Ponyfiction
Фикбук

Глава 9Читать на:
Гугл Док
Ponyfiction
Фикбук

Глава 10Читать на:
Гугл Док
Ponyfiction
Фикбук

Глава 11Читать на:
Гугл Док
Ponyfiction
Фикбук

Автор:Legion2709
Редактор Murlestia
Жанры:[Драма][Романтика]
Рейтинг — PG-13
Размер:8992 слов

Аннотация:Действие происходит во временной ветке войны с Кристальной Империей. История ведется от лица Рэинбоу Дэш, которая после войны приезжает жить в Понивиль, что бы начать жизнь заново.
Статус: не завершен

Читать на:
Гугл Док
stories.everypony.ru
stories.andreymal.org
Фикбук
Wham! — Last Christmas
[Начало] [предыдущая глава]


Автор:Legion2709
Редакция:Murlestia.
[Романтика][Драма][Ангст][Приключения]
Рейтинг — R


Описание: Маленькая кобылка Летиция очень обрадовалась подарку от дядюшки ― балерине, танцующей в волшебном шаре. Кто мог знать, что простая игрушка перевернет жизни Летиции и её старшего брата Эдмонта.


Читать:
Google docs
Stories
Mlp-stories
Ficbook

Автор:Legion2709
Редактор Murlestia
Жанры:[Драма][Романтика]
Рейтинг — PG-13
Размер:4275 слов

Аннотация:Действие происходит во временной ветке войны с Кристальной Империей. История ведется от лица Рэинбоу Дэш, которая после войны приезжает жить в Понивиль.
Статус: не завершен

Читать на:
Гугл Док
stories.everypony.ru
stories.andreymal.org
Фикбук
Marvin Gaye & Tammi Terrell — Ain't No Mountain High Enough

Автор:Legion2709
Редактор Murlestia
Жанры:[Драма][Романтика]
Рейтинг — PG-13
Размер:6834 слов

Аннотация:Действие происходит во временной ветке войны с Кристальной Империей. История ведется от лица Рэинбоу Дэш, которая после войны приезжает жить в Понивиль.
Статус: не завершен

Глава 1: Война оконченаГугл док
Stories Еще не опубликована
Ficbook

Глава 2: Всё, что мне нужно — мечтатьЧитать на:
Гугл Док
stories.everypony.ru (Все еще не опубликовано)
stories.andreymal.org
Фикбук

Глава 3: Если бы мой мир перестал вращатьсяЧитать на:
Гугл Док
stories.everypony.ru (Все еще не опубликовано)
stories.andreymal.org
Фикбук
Давным-давно я писал фик про поселение эквестрийцев на Луне. За стилистическую основу были взяты «Марсианские хроники» Рэя Брэдбери — серия из множества коротких зарисовок, образующая единую картину. Ситуация — пони в мире постапокалипсиса. Я и помогавшая мне Анн_Бутенко желали выяснить и показать, как в такой ситуации действовали бы каноничные в плане восприятия мира пони.
Фик был заброшен. Вот то, что было завершено. Остальное осталось на стадии планов и набросков.

00. Зелёная ЛунаЯ часто читаю чужие письма, но всё ещё не могу описать чувства, которые испытываю, входя без спроса в чужие тайны.

«Дорогая сестра, мы не виделись целую вечность. Надеюсь, ты не позабыла о моём существовании. Я наблюдаю за каждым восходом Эквестрии. Отсюда она кажется присматривающим за нами глазом. Порою, радостно распахнутым, порою, печально прикрытым, но всегда глядящим с заботой и материнской любовью. Теперь нашу базу можно без стеснения называть колонией: у Стар Сейла и Шайнинг Мун родился прелестный жеребёнок. Первый на этой холодной скале. Яблони растут гораздо быстрее, приходится постоянно обрезать ветви, упирающиеся в свод купола. Только яблоки вызревают безвкусные. Я скучаю по твоим пирогам – ты готовила их даже лучше чем мама. Но наш овёс радует – зерно его почему-то голубое, но вкусное. На минувшей неделе мне повезло найти самоцветную жилу. Удалось сделать пару фотографий, прикреплю их к письму. Когда мы только обустраивались, время неслось мимо, но сейчас оно словно превратилось в засахарившийся мёд. Я взяла себе арфу Мун Сейла, пытаюсь научиться играть. Пожалуйста, не говори папе – он будет смеяться. Мун Сейл поправляется. Мы боялись, что обморожение окажется слишком сильным, но земные пони не зря хвалятся своей выносливостью. Но знаешь, что-то пропало в его глазах после той злосчастной разгерметизации. Я смотрю на него. И мне страшно. Быть может, нашим детям это покажется глупостью, но отсюда Солнце кажется каким-то отстранённым. Я вижу его словно сквозь слой воды. Чистой, но тяжёлой воды. И чувствую, что для Мун Сейла эта вода превратилась в лёд. Я хочу писать больше и чаще, сестра, но письма с Луны стоят дорого. У меня накопилось немного денег. Отправляю их тебе. Знаю, доход от полировки линз не очень высок, но надеюсь, что с этой помощью тебе хватит на ответ. Крепко обнимаю тебя, маму и папу.
С любовью
Брайт Эмеральд.»

Шурх.

«Ответственному за лунную экспансию Дистант Спэйсу: блок рекуперации удалось восстановить своими силами, однако для возвращения в эксплуатацию отсеков 24 (обсерватория) и 26 (узел управления телескопом) требуются следующие материалы, изготовление которых на месте невозможно:
1. Панели из зачарованного хрусталя – 2х4 копыта – 21 шт.
2. Кристаллы накопления магии – 3 МСвирла – 6 шт.
3. Трубки медные – Ø0.6, 14 копыт – 7 шт.
4. Зеркала прямоугольные серебряные – 0.3х0.2 копыта – 72 шт.
5. Дверь шлюзовая стандартная – 1 шт.
По возможности, организуйте доставку ближайшим парусником.
Глава колонии «Лунный сад»
Гловин Скай.»

Шурх.

«Милая Вайн, надеюсь, ты не извела себя после сообщений о нашей аварии. Со мной всё хорошо. Как и планировалось, вернусь домой через неделю на паруснике «Крылья Твайлайт».
Целую
Грин Лоуз.»

Шурх.

«Здоров, златокрупый! Не все ещё бока отоспал на страже-то у принцессы? Мы наконец-то дотелепались до этой богом забытой деревушки – «Лунного Сада». Дискорд бы побрал того, кто придумывал парусники – выглядят они шикарно, особенно когда их паруса ловят-таки магию Солнца и начинают светиться пурпурным, но это их вращение! Двигаешь головой в сторону оси и чувствуешь, будто тебя по морде бревном оприходовали! Наконец-то это закончилось! Ох, а ведь ещё потом и обратно лететь! Колония – большой хрустальный купол и десяток пристроек вокруг него. Всё серое и пыльное. Только наша бабочка-корабль и выделяется. Эх, не сойти бы с ума за этот месяц. Это-то письмо я в одной папочке с отчётом о прибытии передам, а вот других, наверное, и не будет – чтоб послать письмо отсюда надо пять, а когда новолуние так и все восемь единорогов. Так что почта здесь удовольствие дорогое. Блин, пока писать не о чем, а после – не отправить будет. Ну да ладно, пойду, гляну, зачем им придворный садовник понадобился.
Выпейте там за меня! Но не за мой счёт!
Вайт Фловер.»

Я тянусь копытом к следующему, но слышу шаги в коридоре. Спешно сваливаю все бумаги в открытый ящик стола. Этих писем нет.
– Папа, папа, Луна возвращается! Пошли смотреть!
– Сейчас, Лис Сейл, сейчас. Маме сказал?
– Да! Пошли скорее!
Неугомонный. Как и мы в его возрасте. Эти письма я должен был сжечь – так гласит кодекс почты: при невозможности передачи получателю должна быть сохранена тайна переписки. Но что-то меня остановило. Когда наши дети подросли и стали задавать вопросы, мы предпочли солгать. И сейчас мы с моим сыном идём смотреть, как из тени выходит Луна. Зелёная Луна.



01. Шёпот жеребёнкаФигура в накидке с капюшоном крадучись подошла к двери. Хотя эта часть лунной колонии казалась опустевшей и забытой, пони, рог которого едва высовывался из-под плотной ткани, настороженно осмотрелся. Сегодня в Эквестрии второй день лета. Два удара по переборке, пауза, три удара. Его сердце стучало громче, чем спрятанные в гриве золотые часы, и когда через десяток ударов в груди дверь слегка скрипнула и приоткрылась на полноса, незнакомец подпрыгнул, ударившись о низкий потолок.
– Никого?
– Никого. Впускай скорее.
Старый почтамт встретил заговорщика приглушённым светом энергокристаллов. Хотя глава базы и не одобрял их действия, но отсек не обесточивал. В центре вытесанной в скале круглой залы был начерчен красный круг. Сегодня от дремлющего заклинания сладковато пахло клубникой: и правда, рядом лежал бутылёк с жидкой помадой. Краска кончилась месяца четыре назад, а помаду делал Вайт Фловер из лунной пыли и вытяжки своих растений. Она хоть и кислила и делала липкими губы, но спросом, тем не менее, пользовалась. Кобылы. В круге лежал земной пони синевато-серой масти. Он был под усыпляющим заклинанием, но всё равно связан.
– Хорошо. Все в сборе. Давайте побыстрее.
Восемь единорогов заняли места вокруг земного. Они долго повторяли ритуал. Сколько же раз? На каменном полу успели появиться выемки от копыт. Один из магов левитировал перевязанный зелёной лентой свиток на грудь спящего. Рога засветились, вливая в эфир десятки килосвирлов. Круг ожил, стал подобен странной призрачной медузе, которая щупальцами обхватила свою жертву и, пульсируя, стала заполнять её мерцающими соками энергии.
– Часы!
Последний подошедший копытом достал из гривы часы и бросил в обретающее форму заклинание. Золото не зря считалось волшебным металлом: беззвучный сиреневый разряд пронзил воздух между грудью уже не спящего, а капающего пеной земнопони, и зависшими над ним часами. Копытотворная молния обняла ставший прозрачным свиток и потянула его вверх. Но погасла, с тихим стоном уронив свою ношу. Единороги в изнеможении опустились было на колени, но вспомнили про лежащего в центре.
– Мун Сейл, ты как?
– В сумке около двери вода и пара помидоров. Клауд, подай их сюда.
– Уже бегу.
– Как он, как он?
– Нормально. Где вода?
Двое склонились над ним, убирая завязшие в шкуре капли маны. Ещё четверо развязали и растирали ему ноги. Кристальная фиолетовая единорожка взяла в зубы помидор, слегка пожевала и вложила в слабый рот. В глаза земного возвращался разум. И вопрос. Он ничего не произнёс, но нужды в этом не было.
– Нет. Мы не отправили почту. Эх, если бы у нас остались накопительные кристаллы! Ты действительно всё ещё хочешь их замещать?
¬Серый пони, пошатываясь, встал.
¬– Да. Повторим через месяц.
¬– Лайт Леттер, проводи его. Смотрите, не попадитесь на глаза жеребятам!
– Хорошо. Эх, славно было, пока они были маленькими. Племянник растёт тем ещё разбойником!
– Завидуешь Шайнинг Мун?
– Конечно! Сейчас-то не обзаведёшься – и еды немного, так ещё и воздух.
Мун Сейл недовольно фыркнул и толкнул заболтавшуюся в бок.
– Ой, прости. Пошли. Сам оденешься?
Жеребец, кивнув, натянул носки и набросил попону. Лайт невольно улыбнулась, вспомнив, как покраснела и стала запинаться, когда её, только прибывшую сюда, встретил глава «Сада» в дорогих чулках. А потом она поняла, насколько здесь коварен холод и сама стала постоянно носить одежду хотя бы на ногах. Вдвоём они выскользнули за дверь и потрусили к спальным отсекам. Прибрав залу, за ними ушли и остальные.

Дверь тихонько лязгнула, пропуская незваного гостя. В зубах дрожал фонарик, рисуя странные пляшущие фигуры неверными тенями. Вошедший потянул воздух, громко чихнул, ойкнул и стал беспокойно озираться. Его внимание привлёк лежавший у дальней стены свиток с зелёной лентой. Свиток был тотчас схвачен и развёрнут.
«Кантрелот. Ответьте. Это база «Лунный сад». Ответьте нам, пожалуйста. В шестой день лета семьдесят восьмого года от воссоединения венценосных сестёр мы не смогли отправить почту в штатном порядке. Письма остались у нас, словно их некому принять. В нашем ангаре стоял парусник «Крылья Твайлайт». Мы спешно убрали с него положенный груз лунных алмазов и снабдили дополнительными запасами пищи, воды и воздуха, после чего отправили в Эквестрию. Он не вернулся, хотя запасов должно было хватить на пять переходов к вам и обратно. Наш телескоп был повреждён во время разгерметизации за двенадцать дней до этого. Мы не можем наблюдать за вами…»
В пустом почтамте раздавался шёпот читающего. Шёпот жеребёнка.



02. Пурпурный парусСайлент Винд парила в главном куполе. Она была единственным пегасом «Лунного сада»: в космосе крылья ни к чему, а вот выносливость и магия в почёте, поэтому среди колонистов были только земные и единороги. Винд родилась здесь. Шесть лет назад. В странной ажурной клетке базы было тесно: коридоры немногим выше рослого пони, комнаты, вырубленные в скальной породе, тоже непригодны для полётов. Вот и оставалось юной кобыле нарезать круги между шестью яблонями. У ближней к главному выходу было семнадцать трещин на стволе, а подрезано двадцать две ветви. Винд знала это. И могла так же рассказать о любом дереве. Устав от постоянных поворотов, она присела на деревянную скамейку. Она всё время удивлялась – откуда здесь появился кусок дерева таких размеров, что хватило на широкое и удобное сидение. Яблони были вдвое тоньше и пахли иначе. Но мама не сказала. Взрослые почему-то не говорили о том, откуда всё появилось. И, в конце концов, она перестала спрашивать. А вот Лис Сейл не перестал. Скорее всего, он сейчас выслеживает что-то несуществующее в покинутых отсеках. А ещё мама почему-то не хотела заводить ей своего собственного братика: все одиннадцать жеребят появились примерно в одно время, а потом целых шесть лет никого не рождалось. Она слышала, что другие кобылы говорили маме, как завидуют ей. Интересно, откуда берутся жеребята? Папа говорил, что нужны жеребец и кобыла, но их вокруг много, а новых друзей не появляется. Придётся играть пока с Лисом. С ним весело.
– Винд, Винд, скачи сюда!
Лёгок на помине. В сбившейся накидке и трёх носках, с царапинами на роге и передних ногах – мальчишка, что с него взять.
– Чего тебе?
– Смотри, что я нашёл!
– Свиток? У твоего папы много таких. Что с ним?
– Читай, читай!
– «Кантерлот. Ответьте…». Кто такие Кантерлот?
– Не знаю, кто это, но мы на Луне!
– Луна ведь в космосе над нами?
– Читай, там всё написано.

Несколько минут прошло в молчаливом сопении. Наконец, Винд подняла глаза.
– А что такое небо?
– Не знаю, но думаю, там можно летать.
– Летать… Смотри, тут написано, что они добирались туда на паруснике.
– В ангаре стоит один.
– Но он же не летает? Твой папа катал нас на нём по Морю Ясности, помнишь? Его ставили на тележки с колёсами, и мы ездили.
– Ага. А может он и летать умеет? Тележки-то специально к нему крепили. Так-то он без них был.
– Не знаю. Спросим у твоего папы?
– Нет. Давай лучше у Вайт Фловера. Он даже если разозлится, нашим родителям ничего не скажет.
– Ладно, давай. Когда?
– Завтра уже. Сейчас он уже спит.
– Да? Я не смотрела на часы. Сейчас уже вечер?
– Агась.
– До завтра.
– Я зайду утром к тебе.

Сайлент Винд первой прошла в шлюз, ведущий к спальным отсекам. Мама не ругала, когда пегаска задерживалась в куполе. Только смотрела со странной смесью беспокойства и горечи. Зайдя в свой отсек, она что-то буркнула родителям, и прошла за тонкую перегородку, где была привинчена к стене её кровать. Раздевшись и укутавшись в толстое одеяло, она стала вспоминать поездки на «Кипарисе» – паруснике, что стоял на другом конце базы в огромном и неприветливом ангаре. Она всегда удивлялась, зачем такому маленькому паруснику такой большой отсек – туда бы и пять таких влезло. Жалко, что там нельзя было летать: в помещении держалось пониженное давление. Без скафандра там было больно дышать. И ещё там было гораздо холоднее, чем в других блоках. Ворота, занимавшие целую стену, открывались, чтобы впустить или выпустить этот корабль, который даже стоя на месте казался стремительным. Его вытянутый корпус обнимали четыре паруса. Винд видела в лаборатории Дарк Лаба фруктовых летучих мышей. Они так же обнимали себя крыльями когда спали. Выкатываясь из ангара, «Кипарис» расправлял верхние два паруса. Нижние, раскрывшись, цепляли бы землю. Когда магия Солнца наполняла их, пропитанная заклинаниями ткань светилась пурпурным и начинала мягко гудеть, передавая собранную энергию двигателю, выбрасывавшему яркую струю позади корабля. И они неслись, подскакивая на камнях и объезжая кратеры. А потом они добирались до Моря Ясности и разгонялись ещё сильнее на его ровной поверхности. А потом Винд представила себе, как открываются все четыре волшебных лепестка и несут корабль вверх. К далёкой зелёной Луне. И почти слышала, как поёт переполняемый магией прекрасный пурпурный парус.



03. Поделиться радостьюВайт Санд сладко зевнула и потянулась, невольно стягивая с себя тёплое шерстяное одеяло. Пару мгновений она неподвижно лежала, а потом, широко распахнув глаза и рот, вскочила и забралась под кровать. Пару раз чихнула от зябкого воздуха и пыли, а потом выползла на свет с длинной металлической линейкой в зубах. По-кошачьи свернувшись на кровати, она стала измерять свой соломенно-жёлтый хвост. На линейке красной краской была поставлена метка, и сегодня хвост чуть-чуть вышел за эту метку. Рот белой земной расплылся в мечтательной улыбке. Она быстро причесалась, выскочила из-за своей перегородки в общую часть отсека, где жила со своими родителями, набрала стакан воды, умылась и выбежала в центральный коридор жилого блока.
Путь кобылки был недолог – всего через два десятка шагов она затормозила и нетерпеливо застучала в серую металлическую дверь, рядом с которой были небрежно нарисованы красный крест и зелёные ножницы.
– Входите, входите, – слегка сонное мягкое сопрано парикмахера едва пробивалось сквозь дверь.
Вайт прошмыгнула внутрь и замерла на пару секунд перед узким столом, привинченным к стене, на котором лежали мягкие игрушки. Рядом с каждой было число – сколько волос ушло на неё и сколько придётся за неё отдать. Кобылка легко хихикнула и повернулась к хозяйке помещения:
– Тётя Сциз, а у меня хватает на летучую мышь! Пострижёте?
– Постригу, постригу, – лавандовая единорог зевнула, прикрыв рот копытом, – С твоего хвоста мышь делать или готовую возьмёшь?
– Давайте с моего. Только, чур, при мне всё делать! – с этими словами белая забралась на стоящую рядом кушетку и легла на живот, вытянув задние ноги и скрестив передние.
Парикмахер постелила ей под хвост белую простыню и привычной парой движений срезала волосы хвоста. Вайт сразу почувствовала холод, мелкая дрожь прошла по её крупу.
– Что же ты попону-то не захватила. Ладно, полежи, сейчас укрою.
Сциз убрала простыню, на которой теперь покоился небольшой сноп волос, и достала из-под кушетки лёгкое покрывало, в которое Вайт не преминула закутаться, сев и выставив наружу только мордочку.
– Вот надо было так спешить! Ещё родителям расскажу, что голая по блоку бегаешь.
– Не надо, тётя Сциз! – возмущённо-обиженно протянула жеребёнок.
– Эх, непоседа. Показывай, какую тебе мышь делать.
Из-под покрывала высунулось одно лишь копыто и ткнуло в направлении стола с игрушками:
– Вот как ту, зелёную, за полтора фута.
– Хорошо. Смотри.
За небольшой занавеской, которую отдёрнула Сциз, укрывалась глубокая ниша в стене, заполненная странными аппаратами и инструментами. В один из аппаратов парикмахер и ссыпала волосы Вайт, а через десяток секунд вновь открыла крышку. Лёгкий дымок вышел наружу. Магией она достала волосы и устроилась на полу, подстелив под себя ещё одно одеяло, извлечённое из-под кушетки. Волосы она разложила на простыне перед собой.
– Вайт, можешь спеть что-нибудь, чтобы веселее работать было?
– Да, конечно. А что петь?
– А что хочешь, – лавандовая кобыла улыбнулась и принялась за плетение.
Белая кобылка затянула медленную мелодию, без слов, просто играя голосом. Её бывший хвост извивался под волшебной аурой парикмахера, постепенно принимая форму летучей мыши. Вот появилась голова – мелкое кружево стало шкуркой игрушки, а пара локонов – набивкой. Вот начали обретать форму крылья. Они не могли держать одно положение из-за своей мягкости и когда игрушка будет закончена, станут весело болтаться во время игр – словно мышь и правда умеет летать. А на ночь их можно оборачивать вокруг тела игрушки. Вайт мечтательно замерла и перестала напевать, представив, как станет укрывать свою мышку её же крыльями перед сном.
– Засыпаешь?
– А? Нет. Думаю, как играть с ней буду.
– Будет весело, – лавандовая задумчиво и тепло улыбнулась.
– Да. Ещё долго?
– Не слишком. Нравится тебе этот цвет?
– Да. И она мной пахнуть будет.
Кобылы дружно хихикнули.
– Почти закончила. Вот, взгляни.
Маленькая летучая мышь лежала на спинке, расправив аккуратные крылья. Её мордочка пока была пуста – ни рта, ни глаз. Но земная знала, как это исправить: Вайт Фловер мог сделать краску. А пока кобылка внимательно рассматривала свою новую игрушку. Лавандовая единорог приподняла мышку и повертела в воздухе:
– Нравится?
– Очень! Можно её уже забрать?
– Конечно, – объятая тёмно-розовой аурой, игрушка приземлилась на нос жеребёнка.
Земная быстро высвободила передние ноги из-под одеяла и крепко обняла мягкую мышку. Тепло, радость и восторг наполнили её голубые глаза. Она схватила игрушку зубами и соскочила с кушетки, сбросив половину покрывала на пол.
– Шпшиб!
– Да не за что. Возвращайся, как хвост отрастёт, ещё что-нибудь сплету.
Вайт Санд кивнула, часто заморгала из-за подступивших к глазам слёз и выскочила за дверь, направляясь к центральному куполу. Ей нужно было поделиться со своими сверстниками. Поделиться радостью.

Основные жанры — ангст, повседневность
Герои — Спирит(ОС)/Синнамон(ОС) (жирные намёки)
Аннотация — Это конец.
Рейтинг — pg-13, ящитаю.
Комментарий автора — Таки спустя огромное количество времени (почти два года не писала чего-то осознанного, хых), решилась вновь взяться за старое. Сия зарисовка не наполнена действиями, экшоном и прочим, как задумывалось, потому что я пыталась вновь сделать упор на страдания и волнения. В общем, да, свои ошибки я уже вижу и попыталась исправить при повторной вычитке. Спасибо.

No NameОна перевела взгляд на зеркало, столкнувшись с собой же. Светло-бежевая растрёпанная пегаска. Или нет? Спирит вздохнула, прикрыв глаза и отведя уши с лохматыми кисточками назад. Может ли такими же похвастаться самый обычный пегас? Нет. Конечно же нет.

Когда её подруга уезжала на учёбу, чуть ли не единственным развлечением пони было рассматривание себя в зеркало. Каждую деталь, которую она видела. Каждую шерстинку, которую она изучила досконально. Каждое своё пятнышко, каждое пёрышко. И каждый раз одно и то же, и каждый раз одновременно – новое.

Она не могла принять себя такой. Никогда. Она стыдилась себя. Своих пятен на морде, своих пёстрых крыльев, своего пристального взгляда, который принадлежал кому угодно, но не пони. «Если ты не можешь принять себя, то тебя не примут другие», — не раз внушала ей мать. И она смирилась бы с этим уже давно, если бы не её подруга.

Синнамон. Синя… Спирит неловко улыбнулась, вспоминая, как её подружка-земнопони дуется на это прозвище таким милейшим образом, каким она может. И она вновь и вновь повторяла, что ей не нравится это прозвище. И вновь и вновь она прощала Спирит за это.

Синнамон переехала сюда, в Империю, из Балтимейра, чтобы продолжить своё обучение здесь. Их и без того небольшой домик был забит кучей книг различного содержания. В основном, конечно же, это были учебники. И Спирит, которая терпеть не могла эту макулатуру, уже давно оставила просьбы об их уборке. Но разве об этом стоит просить ту самую, что сделала её мир ярче и полней?

Она была к ней добра. Она понимала её. Помогала и поддерживала во всём. И приняла. Приняла таким монстром, которым она была. И Спирит всё ещё не понимала, почему. Почему кто-то протянул ей своё аккуратное небольшое копытце помощи, вытягивая из пучин ненависти к себе и депрессии. Не понимала, ведь ничего не изменилось. Спирит была монстром. Спирит им осталась. И будет навсегда.

Она открыла глаза и вновь пробежалась по своему отражению. Ничего не менялось. И не поменяется впредь. Та же взъерошенная шёрстка, та же лохматая двухцветная грива, те же крылья, тот же взгляд… и клыки. Кобылка приподняла верхнюю губу, демонстрируя отражению свой оскал. И отражение ответило тем же. Не такие большие, как у чейнджлинга или бэтпони, но клыки. Острые, не сточенные, готовые быть использованы по назначению. Спирит слегка усмехнулась, возвращая мордочке более понячий вид. Она чудовище. Истинное чудовище.

Она не понимала, кто она и почему она такая. Кто был её отцом? Кто он, тот пони… или существо, что испортило собой жизнь ребёнку едва ли не с рождения? Спирит много думала о том, кто это мог быть… Чейнджлинг? Дракон? Грифон? Но в ней нет ничего общего с этими существами… Значит… значит, она всё ещё просто ошибка, да? Не пони, не чейнджлинг… Просто нежеланная помесь каких-то генов. Монстр.

И лишь подруга не давала ей упасть, сгнить и уничтожить себя изнутри. Синнамон была для Спирит единственной оставшейся опорой. Единственная, кто её всегда прощал, кто терпел её едкие шуточки, кто раз за разом давал ей шанс, зная, что она не исправится. Сейчас это вгоняло пегаску в тоску, но до этого… Она не могла не улыбаться, находясь в присутствии коричнево-бежевой подружки.

Характером Синнамон была особенной. Замкнутая, зацикленная на своих переживаниях, апатичная… Но это не мешало ей подбадривать Спирит, сквозь слёзы выдавливая кислую улыбку, чтобы помочь ей, поддержать. Она была сильной. Она пережила многое. И до сих пор готова улыбаться даже сквозь свои страдания. Чтобы не допустить страданий других.

Это нравилось Спирит. Вернее… она нравилась Спирит. Вся. Целиком. Каждая шерстинка на теле, каждый волосок гривы… Они вводили пегаску в некий блаженный ступор, когда всё, чего хотелось – стоять и наслаждаться тем, что было доступно её взору. И каждый раз, под ехидный смешок Спирит, Синнамон, смущённо розовея, прикрывалась хвостом. Спирит это нравилось. Она не могла упускать возможности лишний раз ткнуть её крылом в пустой бок, туда, где у взрослых пони должна быть кьютимарка.

Она могла сутками смотреть, как смущается Синнамон. Она могла сутками смотреть, как она испытывает любые эмоции. Спирит нравилось, как, словно кошка, Синнамон щурилась от удовольствия, чуть отведя ушки назад. Ей нравилось, как она злилась, как её мордочка морщилась, словно в оскале, от приступа гнева, как сверкали её глаза, как пушистые ушки прижимались к голове…

Они были очень близки. Очень. И каждая знала самые сокровенные тайны другой. Самые грязные, отвратительные и порочные мысли, которые приходили им в голову и которые были далеко не для всех ушей. И Спирит знала, чувствовала, что Синнамон доверяет ей всё, что у неё было. Она знала её насквозь. От кончиков ушей и до кончика хвоста. Но могла ли сама Синнамон похвастаться тем же о Спирит? Нет, наверно нет…

А почему? Спирит заглянула своему отражению в глаза. Красивые, голубые глаза… В которые любила глядеть Синнамон. Ах, эти глаза… Как-то давно, её мать сказала, что Кристальное Сердце может показать твою судьбу. Спирит верила. Спирит думала, что если она узнает, кем ей суждено быть, то ей станет легче, она поймёт себя. Но нет. Не поняла.

Её призванием были животные. Она их любила. Они любили её. Она всегда мечтала, что её судьба будет связана с ними. Что они с Синнамон накопят денег, купят усадьбу, где Сприт будет содержать всех животных, о каких она мечтала, а Синнамон будет ухаживать за своими любимыми золотыми цветами. Теми, что росли у них перед домом. Всё было бы хорошо, мило и радужно, как в сказке. Как и должно быть в Эквестрии. Но нет.

Однажды, им удалось подойти к Сердцу. И обе видели, что их ждёт. И Спирит видела себя. Монстра, что сидел внутри неё. Огромный тёмный монстр, собранный из ненависти, зла и тёмной магии, облачённый в чёрный плащ и чёрный шлем, украшенный завитыми рогами. Монстр, разрушающий всё, на своём пути, уничтожая надежды и мечты каждого живущего в Эквестрии. Это ждало её, рано или поздно. Её ждал конец.

И она лгала Синнамон. Она говорила ей, что видит себя легендарным стражником, защищающим Эквестрию от недругов. И Синнамон была счастлива. Искренне счастлива, как жеребёнок, которому подарили на день рождения то, что он просил. И от этого Спирит становилось только больней. Она не могла лгать той, кто стала её спасителем. И той, кого она полюбила всем своим существом.

Спирит чувствовала себя ужасно. Мерзко. Отвратительно. Каждая минута её жизни сейчас давались ей с большим трудом. Ей не хотелось лгать. Вообще не хотелось. Но она лгала. Зачем? Чтобы она думала, что Спирит ждёт будущее, которого не может быть? Чтобы потом она разочаровалась в ней вновь, но теперь уже растеряв всю свою любовь и веру в пегаску, вцепившись себе копытами в гриву и, прижавшись к полу телом, заливая всё слезами?

Так не должно быть. Так просто не должно быть. Она обязана сказать ей. Не сейчас. Не завтра. Потом… Через день или два… после празднования Дня согревающего очага, который, к счастью или, может, сожалению, совпал с днём рождения Спирит. И он был уже завтра. А сейчас её трясло от ненависти и гнева к себе. Она не могла терпеть себя такой. Лживым, грязным монстром, который, стараясь сделать лучше, делает всё как можно хуже, заставляя всех близких и дорогих пони страдать. Монстр. Чудовище…

Завтра должно стать легче. Немного, но легче. Она должна поспать. Чтобы завтра проснуться свежей и бодрой, полной сил, чтобы пускать пошлые шутки в сторону подруги. Или хотя бы раз в жизни сделать что-нибудь для неё. То, чего она достойна. Но даже такому простому желанию не суждено было сбыться.

Она проснулась от лёгкого тычка в бок тёплым носом. Заворочалась, замычала, измученно протирая морду копытом. Одна часть её сознания была искренне удивлена, увидев перед собой сидевшую на коврике Синнамон. Другая же напротив — привыкла видеть это зрелище перед собой каждое утро… Нет. Сейчас было иначе. Сейчас она не выглядела раздражённой, полусонной и растрёпанной, с седельной сумкой на крупе. Она сидела подле кровати, порозовевшая и смущённая, держа передние копытца за спиной.

— Доброе утро, Спирит, — проговорила она, сконфуженно улыбнувшись и несмело встретившись взглядом с сопящей пегаской. Лениво и сонно оторвав голову от подушки, она приняла сидячее положение и, потянувшись всеми свободными конечностями, крыльями в том числе, зевнула и пробормотала:

— Доброго, Синни…

Странно, она всё ещё улыбалась, а не закатила глаза, недовольно бурч. Она просто сидела, всё ещё держа копытца за спиной. И отчего-то медлила. Очень сильно. Спирит навострила уши и рефлекторно прищурилась, сверля взглядом кобылку, которая от этого, казалось, вся скукожилась, сжалась, стараясь казаться как можно меньше. И вдруг она, зажмурившись, быстро протянула копытца вперёд. Протягивая ей коробку. Спирит удивлённо моргнула и порозовела, неохотно принимая её. Ну конечно. Она и в этот раз забыла приготовить подарок. Как обычно.

— Это… это тебе, — заикаясь пролепетала Синнамон, осторожно приоткрыв один глаз, — Я думаю… Я думаю, что он тебе понравится…

Спирит осторожно принялась разворачивать подарочную упаковку с коробки. Каждый год Синнамон упаковывала подарки так, что не каждый единорог развернул бы, не изодрав бумагу. У Спирит же получалось. Копыта натренированы. И вот…

Она сняла крышку и едва удержалась, чтобы не испустить крик удивления и отчаяния. Она сидела и, с большими круглыми глазами, не дыша, достала подарок на этот день рождения.

— Ну… ну как тебе? Мне кажется, что он будет хорошо на тебе смотреться…

Всё внутри Спирит перевернулось, по спине пробежал холодок, заставивший крылья распахнуться. В своих копытах она держала сияющий чёрный рогатый шлем.

Портал в Эквестрию закрылся. Твайлайт перестала отвечать на сообщения.
Полгода Сансет Шиммер остаётся в неведении о судьбе своей родины и своей подруги.
Но время идёт своим чередом. Тридцать лун подходят к концу. Скоро портал откроется вновь.
Что произошло?
Где Твайлайт?
Сансет решает отправиться в мир пони за ответами.
К добру или к худу, она пойдёт не одна.

Предупреждения:
Equestria Girls.

Читать дальше