25.07.2016

Оставаться безучастным к нашим случайным знакомым я не мог и, лишь только открыв глаза, постарался поскорее освободиться от пут спальника и выбраться наружу. Моя пегасонька полностью поддерживала такое решение, ведь ей тоже хотелось пообщаться с местными лошадками в спокойной обстановке.
Покинув палатку, я осмотрелся и не обнаружил лошадей на прежнем месте. Ещё вчера косячные жеребцы* затеяли рокировку, не желая более встречаться с нами. За ночь один косяк так и ушёл куда-то ведомыми только их косячнику тропами вглубь гор, а второй перешёл на противоположный берег Тюте, но добраться до него было не просто. То ли дело моей поняше – перелетела и всё, никаких мокрых ног, а я как мог, скакал по плёсу, выискивая наиболее удачные места для перехода, но, в конце концов, промочил свои тряпичные берцы и пошёл напролом, желая, во что бы то ни стало, пойти поздороваться с лошадками.





Идти пришлось долго, перебравшись на другой берег, я взбирался полутраверсами к альпийским лугам, буквально пропитанным ручьями, почва была мягкой, и сочный зелёный ковёр с громким чавканьем проваливался под ногами, обращаясь чёрной грязью. Моя пони странно косилась на меня, будто посмеивалась. Конечно же, я всё понимал, осознавал всю абсурдность происходящего и то, как выглядит мой дипломатический визит со стороны, но ничего не мог с этим поделать, дуракам, как известно, закон не писан и втолковывать мне что-то бесполезно, я просто продолжал идти вверх к лошадкам.
Лошади же, в свою очередь, не могли не заметить такого упорства, а возможно и упоротости, и с некоторой опаской смотрели на нас. Косяк разделился, кобылы с жеребятами непринуждённо паслись выше на склонах, а часть альфа-кобыл и косячный жеребец спустились к нам навстречу, всё ещё испытывая недоверие.
Между нами чувствовалась какая-то незримая преграда, мы с поняшей хотели подружиться с местными лошадками, а они не видели в этом никакого смысла, они вольны и самодостаточны, мы же просто чужие, да ещё можем причинить потенциальный вред.





Лошадям на воле никто не нужен! Опытный косячный жеребец всегда ведёт своих кобыл и жеребят к сочной траве и водопою, жеребцы иногда советуются друг с другом, подыскивая хорошие места для выпаса, гостей они не ждут, но раз уж некие чужеродные существа проявили интерес к ним, то нужно сходить на разведку. Лошади тихонько двигались в нашу сторону, и мы с поняшей украдкой двигались вперёд, то и дело, замирая, боясь их спугнуть. Когда же мы, наконец, приблизились к встречающим, и они поняли, что мы не враги, началась дружба, кобылы практически взяли нас в кольцо, поглядывая с любопытством; конь тоже окинул нас строгим взглядом и, удалился, недовольно при этом фырча. Не теряя времени, я снимал всё происходящее на камеру и делал фото на телефон. К большому сожалению, память на основном фотоаппарате закончилась, и теперь приходилось использовать в качестве фотоаппарата телефон.
Из всего косяка самой общительной оказалась одна вороная кобыла, гуляя вокруг нас и демонстративно пожёвывая траву, она позировала на камеру, фырчала о том, о сём, в общем, оказалась прекрасной собеседницей и просто хорошей лошадью.



































Прошло уже больше часа, как бы то ни было, а нам пора собираться. Отсюда наш бивуак казался игрушечным; палатки напоминали кочки–муравейники, а суетящиеся рядом фигурки – муравьёв. Всё ясно, лагерь окончательно проснулся и готовится отправиться в путь, а значит — нам пора прощаться, косяки не задерживаются подолгу на одном
месте — это залог жизни, залог продолжения рода. Прощанье не было долгим, хоть и жаль было оставлять новых друзей, в сердце остались самые светлые воспоминания, пофырчав на прощанье, каждый из нас пошёл своей дорогой, унося с собой зародившуюся дружбу.
Внизу колготился Резидент, как только мы с поняшей умчались к местным лошадям, он ушёл разведывать переправу на другой берег, и даже нашёл её, но пока налаживались дипломатические отношения и готовился припозднившийся завтрак, вода изрядно поднялась, перебраться на лошадиную тропу, не замочив ног — не удалось.
В два часа дня по местному времени мы были в полной готовности продолжить наш путь. Пока ещё лениво, пока ещё не ведая предстоящих трудностей, мы повели наши велосипеды по плёсу, перебирались через извилины реки, испещрившие камни, выбираясь к лошадиной тропе. Не спорю, это очень поздний выход, так делать нельзя, даже, несмотря на продолжительный световой день, просто нельзя. Но при этом ни я, ни моя поняша не могли отказать себе в посещении лошадей, а ещё требуется время на приготовление пищи, разведку переправы, да и не все участники экспедиции умеют оперативно собираться. Самое главное, что мы наконец-то шли, шли по хорошо протоптанной лошадиной тропе, это не могло не радовать. Траектория тропы совпадала с обозначенной на карте старой дорогой, это внушало излишний оптимизм. Доверившись карте, я считал, что мы победоносно прошагаем вдоль Тюте до леса, где выйдем на развилку дорог: одна из которых свернёт обратно в Курай, а другая поведёт нашу группу в Бельтир. И, как вы наверно уже догадались, никакого победного шествия не случилось, тропа оборвалась, вместо неё начались камни, курумы. Местами приходилось идти прямо по реке, на мокрых камнях велосипед было ещё трудней удержать, но мы шли, стиснув зубы, матерясь, только пегаске всё было нипочём.





По дороге меня очень доставала палка, вырезанная ещё в Актру, она бесспорно помогла мне подняться по куруму на Зелёную Гостиницу, она ни раз подпирала мой велосипед, но теперь, когда приходилось ворочать гружёный велосипед по камням и воде, только мешала мне, то выпадала из рюкзака в самый неподходящий момент, то упиралась мне в бок.
С каждым разом я свирепел, начался дождь, теперь мокрыми были не только ноги; снова падает палка, я подхватываю её, и бросаю как можно дальше, надеясь больше никогда не увидеть. Бурный поток подхватывает беспомощный кусок древесины и увлекает вслед за собой. Наконец-то мне больше не будет мешать надоедливая палка! Она больше не ткнёт меня в бок! Она больше не выпадет из рюкзака! Движемся очень медленно, перетаскиваем велосипеды через огромные валуны и сыпуху, подхожу к Тан Яле, а она вдруг протягивает мне мою палку, я готов рычать от ярости, но палку, зачем то беру, прикрепляю к рюкзаку и иду дальше.
Внизу река превращается в живописные озёра, горы устраивают здесь запруды, временами разбрасывая камни, а нам бы как-то прокрасться по их берегам и выбраться к лесу, к нормальной дороге, чтобы не было всех этих камней.
Яркая радуга над долиной скрашивает путь, радость охватывает меня, поняша тоже ликует, возможно, это дело её копыт, но идти и правда радостней, будто мы не перекатываем велосипеды по берегу озера. Радуга насыщенная и двойная, а по словам Тан Ялы даже тройная! И в который раз я, уже машинально, выкидываю палку, и она, несмотря на все невзгоды, возвращается ко мне! Радуга помогает идти, причём здорово помогает, злиться я не могу, даже на окаянную палку, только радуюсь и толкаю велосипед всё дальше из последних сил, никуда не сворачивая. Вот только Гоблин с Тан Ялой свернули на лошадиную тропу, надеясь, что будет легче идти. Легче не стало, тропа увела их вверх на скалу, с которой они с большим трудом слезали.





Вечером, уже в сумерках доползли до третьего озера, палка так и не покинула меня, оставшись подпирать уставший велосипед с пробитым колесом. Огромные камни и сыпуха не пощадили его, передав мне эстафету прокола! Приходится чиниться, этого так не хочется после долгого дня, но необходимо, лучше сберечь время сегодня, чтобы не задерживаться завтра.
После разведки Гоблина мы не до конца понимали, как правильно идти, но решили прояснить этот вопрос утром, пока только набрали сухого чпараля для костра, чтобы сготовить борщ и прожечь мусор; оставшуюся готовку пришлось перенести на горелки под тент, подальше от набежавшего ненастья.
В сгустившейся снаружи тьме раздавался шум дождя, говор реки и гулкий грохот падающих камней, горы и впрямь живые, они говорят на своём суровом языке. Где-то вдали рокотал гром — в горах гуляла гроза. И, словно по волшебству, к ночи распогодилось, на небе зажглось множество звёздочек, Ночная Принцесса укрывала нас прекрасным сияющим пологом перед предстоящим тяжёлым днём.

* — КОСЯЧНЫЙ ЖЕРЕБЕЦ, производитель, используемый в косяке. Должен обладать высокими плем. кач-вами (п-дностью, хорошим экстерьером, достаточным ростом), выносливостью, крепким здоровьем и особенностями хар-ра (типом ВНД), позволяющими подчинить косяк**.

** — КОСЯК, в табун. кон-ве группа из 20—25 к-л и ж-ца, выпущенная на пастбище.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.