Давным-давно я писал фик про поселение эквестрийцев на Луне. За стилистическую основу были взяты «Марсианские хроники» Рэя Брэдбери — серия из множества коротких зарисовок, образующая единую картину. Ситуация — пони в мире постапокалипсиса. Я и помогавшая мне Анн_Бутенко желали выяснить и показать, как в такой ситуации действовали бы каноничные в плане восприятия мира пони.
Фик был заброшен. Вот то, что было завершено. Остальное осталось на стадии планов и набросков.

00. Зелёная ЛунаЯ часто читаю чужие письма, но всё ещё не могу описать чувства, которые испытываю, входя без спроса в чужие тайны.

«Дорогая сестра, мы не виделись целую вечность. Надеюсь, ты не позабыла о моём существовании. Я наблюдаю за каждым восходом Эквестрии. Отсюда она кажется присматривающим за нами глазом. Порою, радостно распахнутым, порою, печально прикрытым, но всегда глядящим с заботой и материнской любовью. Теперь нашу базу можно без стеснения называть колонией: у Стар Сейла и Шайнинг Мун родился прелестный жеребёнок. Первый на этой холодной скале. Яблони растут гораздо быстрее, приходится постоянно обрезать ветви, упирающиеся в свод купола. Только яблоки вызревают безвкусные. Я скучаю по твоим пирогам – ты готовила их даже лучше чем мама. Но наш овёс радует – зерно его почему-то голубое, но вкусное. На минувшей неделе мне повезло найти самоцветную жилу. Удалось сделать пару фотографий, прикреплю их к письму. Когда мы только обустраивались, время неслось мимо, но сейчас оно словно превратилось в засахарившийся мёд. Я взяла себе арфу Мун Сейла, пытаюсь научиться играть. Пожалуйста, не говори папе – он будет смеяться. Мун Сейл поправляется. Мы боялись, что обморожение окажется слишком сильным, но земные пони не зря хвалятся своей выносливостью. Но знаешь, что-то пропало в его глазах после той злосчастной разгерметизации. Я смотрю на него. И мне страшно. Быть может, нашим детям это покажется глупостью, но отсюда Солнце кажется каким-то отстранённым. Я вижу его словно сквозь слой воды. Чистой, но тяжёлой воды. И чувствую, что для Мун Сейла эта вода превратилась в лёд. Я хочу писать больше и чаще, сестра, но письма с Луны стоят дорого. У меня накопилось немного денег. Отправляю их тебе. Знаю, доход от полировки линз не очень высок, но надеюсь, что с этой помощью тебе хватит на ответ. Крепко обнимаю тебя, маму и папу.
С любовью
Брайт Эмеральд.»

Шурх.

«Ответственному за лунную экспансию Дистант Спэйсу: блок рекуперации удалось восстановить своими силами, однако для возвращения в эксплуатацию отсеков 24 (обсерватория) и 26 (узел управления телескопом) требуются следующие материалы, изготовление которых на месте невозможно:
1. Панели из зачарованного хрусталя – 2х4 копыта – 21 шт.
2. Кристаллы накопления магии – 3 МСвирла – 6 шт.
3. Трубки медные – Ø0.6, 14 копыт – 7 шт.
4. Зеркала прямоугольные серебряные – 0.3х0.2 копыта – 72 шт.
5. Дверь шлюзовая стандартная – 1 шт.
По возможности, организуйте доставку ближайшим парусником.
Глава колонии «Лунный сад»
Гловин Скай.»

Шурх.

«Милая Вайн, надеюсь, ты не извела себя после сообщений о нашей аварии. Со мной всё хорошо. Как и планировалось, вернусь домой через неделю на паруснике «Крылья Твайлайт».
Целую
Грин Лоуз.»

Шурх.

«Здоров, златокрупый! Не все ещё бока отоспал на страже-то у принцессы? Мы наконец-то дотелепались до этой богом забытой деревушки – «Лунного Сада». Дискорд бы побрал того, кто придумывал парусники – выглядят они шикарно, особенно когда их паруса ловят-таки магию Солнца и начинают светиться пурпурным, но это их вращение! Двигаешь головой в сторону оси и чувствуешь, будто тебя по морде бревном оприходовали! Наконец-то это закончилось! Ох, а ведь ещё потом и обратно лететь! Колония – большой хрустальный купол и десяток пристроек вокруг него. Всё серое и пыльное. Только наша бабочка-корабль и выделяется. Эх, не сойти бы с ума за этот месяц. Это-то письмо я в одной папочке с отчётом о прибытии передам, а вот других, наверное, и не будет – чтоб послать письмо отсюда надо пять, а когда новолуние так и все восемь единорогов. Так что почта здесь удовольствие дорогое. Блин, пока писать не о чем, а после – не отправить будет. Ну да ладно, пойду, гляну, зачем им придворный садовник понадобился.
Выпейте там за меня! Но не за мой счёт!
Вайт Фловер.»

Я тянусь копытом к следующему, но слышу шаги в коридоре. Спешно сваливаю все бумаги в открытый ящик стола. Этих писем нет.
– Папа, папа, Луна возвращается! Пошли смотреть!
– Сейчас, Лис Сейл, сейчас. Маме сказал?
– Да! Пошли скорее!
Неугомонный. Как и мы в его возрасте. Эти письма я должен был сжечь – так гласит кодекс почты: при невозможности передачи получателю должна быть сохранена тайна переписки. Но что-то меня остановило. Когда наши дети подросли и стали задавать вопросы, мы предпочли солгать. И сейчас мы с моим сыном идём смотреть, как из тени выходит Луна. Зелёная Луна.



01. Шёпот жеребёнкаФигура в накидке с капюшоном крадучись подошла к двери. Хотя эта часть лунной колонии казалась опустевшей и забытой, пони, рог которого едва высовывался из-под плотной ткани, настороженно осмотрелся. Сегодня в Эквестрии второй день лета. Два удара по переборке, пауза, три удара. Его сердце стучало громче, чем спрятанные в гриве золотые часы, и когда через десяток ударов в груди дверь слегка скрипнула и приоткрылась на полноса, незнакомец подпрыгнул, ударившись о низкий потолок.
– Никого?
– Никого. Впускай скорее.
Старый почтамт встретил заговорщика приглушённым светом энергокристаллов. Хотя глава базы и не одобрял их действия, но отсек не обесточивал. В центре вытесанной в скале круглой залы был начерчен красный круг. Сегодня от дремлющего заклинания сладковато пахло клубникой: и правда, рядом лежал бутылёк с жидкой помадой. Краска кончилась месяца четыре назад, а помаду делал Вайт Фловер из лунной пыли и вытяжки своих растений. Она хоть и кислила и делала липкими губы, но спросом, тем не менее, пользовалась. Кобылы. В круге лежал земной пони синевато-серой масти. Он был под усыпляющим заклинанием, но всё равно связан.
– Хорошо. Все в сборе. Давайте побыстрее.
Восемь единорогов заняли места вокруг земного. Они долго повторяли ритуал. Сколько же раз? На каменном полу успели появиться выемки от копыт. Один из магов левитировал перевязанный зелёной лентой свиток на грудь спящего. Рога засветились, вливая в эфир десятки килосвирлов. Круг ожил, стал подобен странной призрачной медузе, которая щупальцами обхватила свою жертву и, пульсируя, стала заполнять её мерцающими соками энергии.
– Часы!
Последний подошедший копытом достал из гривы часы и бросил в обретающее форму заклинание. Золото не зря считалось волшебным металлом: беззвучный сиреневый разряд пронзил воздух между грудью уже не спящего, а капающего пеной земнопони, и зависшими над ним часами. Копытотворная молния обняла ставший прозрачным свиток и потянула его вверх. Но погасла, с тихим стоном уронив свою ношу. Единороги в изнеможении опустились было на колени, но вспомнили про лежащего в центре.
– Мун Сейл, ты как?
– В сумке около двери вода и пара помидоров. Клауд, подай их сюда.
– Уже бегу.
– Как он, как он?
– Нормально. Где вода?
Двое склонились над ним, убирая завязшие в шкуре капли маны. Ещё четверо развязали и растирали ему ноги. Кристальная фиолетовая единорожка взяла в зубы помидор, слегка пожевала и вложила в слабый рот. В глаза земного возвращался разум. И вопрос. Он ничего не произнёс, но нужды в этом не было.
– Нет. Мы не отправили почту. Эх, если бы у нас остались накопительные кристаллы! Ты действительно всё ещё хочешь их замещать?
¬Серый пони, пошатываясь, встал.
¬– Да. Повторим через месяц.
¬– Лайт Леттер, проводи его. Смотрите, не попадитесь на глаза жеребятам!
– Хорошо. Эх, славно было, пока они были маленькими. Племянник растёт тем ещё разбойником!
– Завидуешь Шайнинг Мун?
– Конечно! Сейчас-то не обзаведёшься – и еды немного, так ещё и воздух.
Мун Сейл недовольно фыркнул и толкнул заболтавшуюся в бок.
– Ой, прости. Пошли. Сам оденешься?
Жеребец, кивнув, натянул носки и набросил попону. Лайт невольно улыбнулась, вспомнив, как покраснела и стала запинаться, когда её, только прибывшую сюда, встретил глава «Сада» в дорогих чулках. А потом она поняла, насколько здесь коварен холод и сама стала постоянно носить одежду хотя бы на ногах. Вдвоём они выскользнули за дверь и потрусили к спальным отсекам. Прибрав залу, за ними ушли и остальные.

Дверь тихонько лязгнула, пропуская незваного гостя. В зубах дрожал фонарик, рисуя странные пляшущие фигуры неверными тенями. Вошедший потянул воздух, громко чихнул, ойкнул и стал беспокойно озираться. Его внимание привлёк лежавший у дальней стены свиток с зелёной лентой. Свиток был тотчас схвачен и развёрнут.
«Кантрелот. Ответьте. Это база «Лунный сад». Ответьте нам, пожалуйста. В шестой день лета семьдесят восьмого года от воссоединения венценосных сестёр мы не смогли отправить почту в штатном порядке. Письма остались у нас, словно их некому принять. В нашем ангаре стоял парусник «Крылья Твайлайт». Мы спешно убрали с него положенный груз лунных алмазов и снабдили дополнительными запасами пищи, воды и воздуха, после чего отправили в Эквестрию. Он не вернулся, хотя запасов должно было хватить на пять переходов к вам и обратно. Наш телескоп был повреждён во время разгерметизации за двенадцать дней до этого. Мы не можем наблюдать за вами…»
В пустом почтамте раздавался шёпот читающего. Шёпот жеребёнка.



02. Пурпурный парусСайлент Винд парила в главном куполе. Она была единственным пегасом «Лунного сада»: в космосе крылья ни к чему, а вот выносливость и магия в почёте, поэтому среди колонистов были только земные и единороги. Винд родилась здесь. Шесть лет назад. В странной ажурной клетке базы было тесно: коридоры немногим выше рослого пони, комнаты, вырубленные в скальной породе, тоже непригодны для полётов. Вот и оставалось юной кобыле нарезать круги между шестью яблонями. У ближней к главному выходу было семнадцать трещин на стволе, а подрезано двадцать две ветви. Винд знала это. И могла так же рассказать о любом дереве. Устав от постоянных поворотов, она присела на деревянную скамейку. Она всё время удивлялась – откуда здесь появился кусок дерева таких размеров, что хватило на широкое и удобное сидение. Яблони были вдвое тоньше и пахли иначе. Но мама не сказала. Взрослые почему-то не говорили о том, откуда всё появилось. И, в конце концов, она перестала спрашивать. А вот Лис Сейл не перестал. Скорее всего, он сейчас выслеживает что-то несуществующее в покинутых отсеках. А ещё мама почему-то не хотела заводить ей своего собственного братика: все одиннадцать жеребят появились примерно в одно время, а потом целых шесть лет никого не рождалось. Она слышала, что другие кобылы говорили маме, как завидуют ей. Интересно, откуда берутся жеребята? Папа говорил, что нужны жеребец и кобыла, но их вокруг много, а новых друзей не появляется. Придётся играть пока с Лисом. С ним весело.
– Винд, Винд, скачи сюда!
Лёгок на помине. В сбившейся накидке и трёх носках, с царапинами на роге и передних ногах – мальчишка, что с него взять.
– Чего тебе?
– Смотри, что я нашёл!
– Свиток? У твоего папы много таких. Что с ним?
– Читай, читай!
– «Кантерлот. Ответьте…». Кто такие Кантерлот?
– Не знаю, кто это, но мы на Луне!
– Луна ведь в космосе над нами?
– Читай, там всё написано.

Несколько минут прошло в молчаливом сопении. Наконец, Винд подняла глаза.
– А что такое небо?
– Не знаю, но думаю, там можно летать.
– Летать… Смотри, тут написано, что они добирались туда на паруснике.
– В ангаре стоит один.
– Но он же не летает? Твой папа катал нас на нём по Морю Ясности, помнишь? Его ставили на тележки с колёсами, и мы ездили.
– Ага. А может он и летать умеет? Тележки-то специально к нему крепили. Так-то он без них был.
– Не знаю. Спросим у твоего папы?
– Нет. Давай лучше у Вайт Фловера. Он даже если разозлится, нашим родителям ничего не скажет.
– Ладно, давай. Когда?
– Завтра уже. Сейчас он уже спит.
– Да? Я не смотрела на часы. Сейчас уже вечер?
– Агась.
– До завтра.
– Я зайду утром к тебе.

Сайлент Винд первой прошла в шлюз, ведущий к спальным отсекам. Мама не ругала, когда пегаска задерживалась в куполе. Только смотрела со странной смесью беспокойства и горечи. Зайдя в свой отсек, она что-то буркнула родителям, и прошла за тонкую перегородку, где была привинчена к стене её кровать. Раздевшись и укутавшись в толстое одеяло, она стала вспоминать поездки на «Кипарисе» – паруснике, что стоял на другом конце базы в огромном и неприветливом ангаре. Она всегда удивлялась, зачем такому маленькому паруснику такой большой отсек – туда бы и пять таких влезло. Жалко, что там нельзя было летать: в помещении держалось пониженное давление. Без скафандра там было больно дышать. И ещё там было гораздо холоднее, чем в других блоках. Ворота, занимавшие целую стену, открывались, чтобы впустить или выпустить этот корабль, который даже стоя на месте казался стремительным. Его вытянутый корпус обнимали четыре паруса. Винд видела в лаборатории Дарк Лаба фруктовых летучих мышей. Они так же обнимали себя крыльями когда спали. Выкатываясь из ангара, «Кипарис» расправлял верхние два паруса. Нижние, раскрывшись, цепляли бы землю. Когда магия Солнца наполняла их, пропитанная заклинаниями ткань светилась пурпурным и начинала мягко гудеть, передавая собранную энергию двигателю, выбрасывавшему яркую струю позади корабля. И они неслись, подскакивая на камнях и объезжая кратеры. А потом они добирались до Моря Ясности и разгонялись ещё сильнее на его ровной поверхности. А потом Винд представила себе, как открываются все четыре волшебных лепестка и несут корабль вверх. К далёкой зелёной Луне. И почти слышала, как поёт переполняемый магией прекрасный пурпурный парус.



03. Поделиться радостьюВайт Санд сладко зевнула и потянулась, невольно стягивая с себя тёплое шерстяное одеяло. Пару мгновений она неподвижно лежала, а потом, широко распахнув глаза и рот, вскочила и забралась под кровать. Пару раз чихнула от зябкого воздуха и пыли, а потом выползла на свет с длинной металлической линейкой в зубах. По-кошачьи свернувшись на кровати, она стала измерять свой соломенно-жёлтый хвост. На линейке красной краской была поставлена метка, и сегодня хвост чуть-чуть вышел за эту метку. Рот белой земной расплылся в мечтательной улыбке. Она быстро причесалась, выскочила из-за своей перегородки в общую часть отсека, где жила со своими родителями, набрала стакан воды, умылась и выбежала в центральный коридор жилого блока.
Путь кобылки был недолог – всего через два десятка шагов она затормозила и нетерпеливо застучала в серую металлическую дверь, рядом с которой были небрежно нарисованы красный крест и зелёные ножницы.
– Входите, входите, – слегка сонное мягкое сопрано парикмахера едва пробивалось сквозь дверь.
Вайт прошмыгнула внутрь и замерла на пару секунд перед узким столом, привинченным к стене, на котором лежали мягкие игрушки. Рядом с каждой было число – сколько волос ушло на неё и сколько придётся за неё отдать. Кобылка легко хихикнула и повернулась к хозяйке помещения:
– Тётя Сциз, а у меня хватает на летучую мышь! Пострижёте?
– Постригу, постригу, – лавандовая единорог зевнула, прикрыв рот копытом, – С твоего хвоста мышь делать или готовую возьмёшь?
– Давайте с моего. Только, чур, при мне всё делать! – с этими словами белая забралась на стоящую рядом кушетку и легла на живот, вытянув задние ноги и скрестив передние.
Парикмахер постелила ей под хвост белую простыню и привычной парой движений срезала волосы хвоста. Вайт сразу почувствовала холод, мелкая дрожь прошла по её крупу.
– Что же ты попону-то не захватила. Ладно, полежи, сейчас укрою.
Сциз убрала простыню, на которой теперь покоился небольшой сноп волос, и достала из-под кушетки лёгкое покрывало, в которое Вайт не преминула закутаться, сев и выставив наружу только мордочку.
– Вот надо было так спешить! Ещё родителям расскажу, что голая по блоку бегаешь.
– Не надо, тётя Сциз! – возмущённо-обиженно протянула жеребёнок.
– Эх, непоседа. Показывай, какую тебе мышь делать.
Из-под покрывала высунулось одно лишь копыто и ткнуло в направлении стола с игрушками:
– Вот как ту, зелёную, за полтора фута.
– Хорошо. Смотри.
За небольшой занавеской, которую отдёрнула Сциз, укрывалась глубокая ниша в стене, заполненная странными аппаратами и инструментами. В один из аппаратов парикмахер и ссыпала волосы Вайт, а через десяток секунд вновь открыла крышку. Лёгкий дымок вышел наружу. Магией она достала волосы и устроилась на полу, подстелив под себя ещё одно одеяло, извлечённое из-под кушетки. Волосы она разложила на простыне перед собой.
– Вайт, можешь спеть что-нибудь, чтобы веселее работать было?
– Да, конечно. А что петь?
– А что хочешь, – лавандовая кобыла улыбнулась и принялась за плетение.
Белая кобылка затянула медленную мелодию, без слов, просто играя голосом. Её бывший хвост извивался под волшебной аурой парикмахера, постепенно принимая форму летучей мыши. Вот появилась голова – мелкое кружево стало шкуркой игрушки, а пара локонов – набивкой. Вот начали обретать форму крылья. Они не могли держать одно положение из-за своей мягкости и когда игрушка будет закончена, станут весело болтаться во время игр – словно мышь и правда умеет летать. А на ночь их можно оборачивать вокруг тела игрушки. Вайт мечтательно замерла и перестала напевать, представив, как станет укрывать свою мышку её же крыльями перед сном.
– Засыпаешь?
– А? Нет. Думаю, как играть с ней буду.
– Будет весело, – лавандовая задумчиво и тепло улыбнулась.
– Да. Ещё долго?
– Не слишком. Нравится тебе этот цвет?
– Да. И она мной пахнуть будет.
Кобылы дружно хихикнули.
– Почти закончила. Вот, взгляни.
Маленькая летучая мышь лежала на спинке, расправив аккуратные крылья. Её мордочка пока была пуста – ни рта, ни глаз. Но земная знала, как это исправить: Вайт Фловер мог сделать краску. А пока кобылка внимательно рассматривала свою новую игрушку. Лавандовая единорог приподняла мышку и повертела в воздухе:
– Нравится?
– Очень! Можно её уже забрать?
– Конечно, – объятая тёмно-розовой аурой, игрушка приземлилась на нос жеребёнка.
Земная быстро высвободила передние ноги из-под одеяла и крепко обняла мягкую мышку. Тепло, радость и восторг наполнили её голубые глаза. Она схватила игрушку зубами и соскочила с кушетки, сбросив половину покрывала на пол.
– Шпшиб!
– Да не за что. Возвращайся, как хвост отрастёт, ещё что-нибудь сплету.
Вайт Санд кивнула, часто заморгала из-за подступивших к глазам слёз и выскочила за дверь, направляясь к центральному куполу. Ей нужно было поделиться со своими сверстниками. Поделиться радостью.